Ей было совестно. Джудит чувствовала, что она виновата: они попали в передрягу из-за ее упрямства. В Лонгхоуп ей, видите ли, захотелось! Джудит поначалу и в голову не приходило, что Ник едет, просто чтобы удостовериться, что она доберется невредимой. Добралась… правда, добралась она не в Лонгхоуп и вымокла до нитки, но была целой и невредимой благодаря заботам Ника. С чувством полного безразличия, думая об одном – согреется ли она хоть когда-нибудь, Джудит ждала, пока Ник вел недолгий разговор с Хью по телефону, пообещав перезвонить, когда они окажутся во Фрайерс-Хейвене. Потом подъехало такси, и все стали бурно прощаться, поздравлять друг друга с наступающим праздником. Ее закутали в плед, усадили на заднее сиденье в машине, где, слава Богу, было тепло, и они поехали мимо церкви по петлявшей дороге в гору, к родному дому Ника.

Таксист еще только тронулся с места, а Ник уже успел отпереть дверь, включить свет и втащить Джудит в дом. В квадратном, с низким потолком холле было уютно. На обшитых панелями стенах висели написанные маслом пейзажи, а в изгибе лестницы стояла высокая елка. Ник повернул выключатель, и на ветках, среди мишуры и шаров, замигали огоньки. Но Джудит прежде всего оценила упоительное, живительное тепло.

– Выбора нет, – тусклым голосом проговорил Ник, – при сложившихся обстоятельствах ночевать больше негде. Конечно, только сегодня…

Джудит понимала, что в ее положении не до капризов. Она коротко кивнула, по-прежнему стоя у порога.

– Мне не пришло в голову, что можно ехать во Фрайерс-Хейвен. Я не знала про эту дорогу. Я сюда ездила только через Глостер.

– Не стой там, будто явилась с визитом, – нетерпеливо сказал Ник. – Поднимайся в мамину спальню и прими самую горячую ванну, какую только сможешь вытерпеть. Что нужно из одежды, найдешь у мамы в шкафу.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила она. – Не мог бы ты отнести мой плащ и сапоги на кухню или еще куда-нибудь – чтобы с них стекла вода?